Сrazy

Гей-парад

- Что там за шум на улице, Бэрримор?
- Это гей-парад, сэр.
- И чего же они требуют, Бэрримор?
- Однополой любви, сэр.
- Им разве кто-то запрещает?
- Нет, сэр.
- Так почему же всё-таки они шумят?
- Пидорасы, сэр
"пока горит свеча..." (с)

Из чужих комментов

Ответ на вопрос: "зачем причащать ребенка, если он все равно болеет?"

---Я на такие вопросы всегда отвечаю крайне резко.
Когда вы крестили вашего ребенка - вы его символически убили. Утопили в воде!
И в этом мире он все равно уже не жилец. Вас не предупредили?
Ну так Церковь не виновата - это на совести священника, который не объяснил вам смысл Таинства. Могли бы повнимательней послушать молитвы и чтение Писания во время крещения!
Задумайтесь, прежде чем таскать в Церковь следующих ваших детей!


(с)сылка

Жестко, но предельно точно сказано!
"пока горит свеча..." (с)

Одна цитата...

Originally posted by abd_melqart at Одна цитата...


Если вы можете начать свой день без кофеина, если вы всегда можете быть жизнерадостным и не обращать внимание на боли и недомогания, если вы можете удержаться от жалоб и не утомлять людей своими проблемами, если вы можете есть одну и ту же пищу каждый день и быть благодарными за это, если вы можете понять любимого человека, когда у него не хватает на вас времени, если вы можете пропустить мимо ушей обвинения со стороны любимого человека, когда все идет не так не по вашей вине, если вы можете спокойно воспринимать критику, если вы можете относиться к своему бедному другу так же, как и к богатому, если вы можете обойтись без лжи и обмана, если вы можете бороться со стрессом без лекарств, если вы можете расслабиться без выпивки, если вы можете заснуть без таблеток, если вы можете искренне сказать, что у вас нет предубеждений против цвета кожи, религиозных убеждений, сексуальной ориентации или политики, - значит, вы достигли уровня развития своей собаки.

Сэр У. Черчилль

с сайта


"пока горит свеча..." (с)

Первый полет

Сегодня Данюха впервые свалился с кровати.
Довольно-таки долго продержался - я полетел, будучи на 2 месяца моложе ))
Что удивительно, падение (после непродолжительного, но крайне громкого рева, разумеется) привело к улучшению настроения ребенка. Утренние капризы куда-то делись, личико просияло улыбкой ))

Может мне тоже попробовать...
House

Надежда

И почему надежду считают таким уж хорошим чувством? Да, разумеется, она многим помогла прорваться сквозь окружающий их мрак, встать на ноги, приободриться. Но скольких она погрузила во тьму еще глубже прежнего? Скольких убила своей призрачной обманчивостью?.. Как часто, бросив все силы на последний рывок, люди вдруг осознавали, что гнались за миражом, и в отчаянном бессилии теряли в довершении ко всему еще и веру?..
Нет, надежда - это не добродетель, это лишь уродливый выкидыш веры,.. выдохшейся, обессилевшей, умирающей веры...
House

(no subject)

Бывают дни, когда с собой в разлуке
И нет ни слов, ни музыки, ни сил...

...когда не хочется ничего - ни работать ни отдыхать. Только бы тебя не трогали, оставили в покое. Только бы погрузиться в состояния недеяния, невидения, неслышания и нечувствования... Это признак депрессии, уныния....
А бывает и по-другому. Когда человек словно заперт где-то глубоко-глубоко внутри самого себя, погребен под слоями чего-то тяжелого и неподъемного. Ему хочется работать, творить, хочется Жить и радоваться этой жизни. А он как узник... Видит сквозь решетку мир, чувствует ветер свободы на лице, но не может пробить отделяющую его глухую стену. И солнечный свет в окне камеры отзывается в душе тупой болью... Были в этой боли и поиск виновных, и неистовство самобичевания, вот только ни то, ни другое не вернуло душе свободы... И глухая тоска ложится очередным пластом груза, погребающим под собой человека...
House

Теория разбитых окон

From ayrat_galiullin (Ссылка)

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?
Его название - «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:

«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.

Нидерландские социологи подтверждают эту мысль (источник). Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.

Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Намусорили уже 69 % велосипедистов.

Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма - известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, - рассказывал он. - В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил - как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, - рассказывал Браттон. - Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.

Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать - так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».

Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Волшебный стоп-кран сработал.
"пока горит свеча..." (с)

Трындец науке...

Из Из послания президента белорусскому народу и Национальному собранию

Решение задач модернизации и развития инноваций требует укрепления инженерного и научного потенциала предприятий, особенно крупных. А для этого нужна соответствующая подготовка кадров, необходимо устанавливать кооперационные связи с ведущими зарубежными фирмами.

Нам надо более эффективно использовать интеллектуальные ресурсы страны. Белорусская наука должна тщательно отслеживать все новейшие разработки в промышленности, сельском хозяйстве, медицине, обеспечивать перенесение тех достижений, в которых мы заинтересованы, на нашу почву.

Тематика научных исследований и разработок Академии наук, вузов, других научно-исследовательских организаций должна быть сориентирована прежде всего на потребности реального сектора экономики.

Сегодня нам надо обратить особое внимание на развитие отраслевой науки, усиление кооперационных связей между институтами и предприятиями.

Необходимо принять меры по организации процесса коммерциализации результатов научных исследований и созданию механизмов стимулирования инновационной деятельности. Талантливый ученый, изобретатель должен иметь возможность быть богатым человеком благодаря внедрению своих идей.

Даже вот с этими печальными событиями поступил мне доклад, не буду говорить о министерствах и ведомствах, о разворотливости наших ученых. Это очередной сигнал. Когда им ставится конкретная задача, когда вся страна вздыблена, они отдыхают: "А у нас выходной - суббота, воскресенье". И когда я уже позвал человека в погонах и сказал: "От моего имени позовите и поставьте задачу! За сутки не сделают - туда же их!" За сутки сделали. Так зачем нам такие ученые?! Ну зачем нам такие ученые?!

Не дай Бог, хоть одна копейка в этом году будет выброшена кому-то авансом, пеняйте сами на себя. Заслужил ученый, принес, положил на стол - заплатите ему. Я вам прощу, если вы двойную цену дадите, если вы переплатите ему. Но положи на стол, как это делают многие ученые.

Но это только половина. А половина ходят... академики, члены–корреспонденты. Докторскую диссертацию сегодня написать - можно не выходить из кабинета. Там, где надо открытие, можно не выходить из кабинета... И даже мой лучший друг и в какой–то степени наставник (А.Н.Рубинов - председатель Совета Республики), говорит: "Александр Григорьевич, если мы так резанем, как вы требуете, у нас меньше ученых станет". Зачем мне эти ученые? Если вам они нужны - ради Бога. Но они стране не нужны, эти, просто со званиями люди. Ладно, кандидатская диссертация (я повторяю то, что сказал ВАКу и ученым, когда их принимал). Да, там надо показать свою способность, успешность, анализировать, может, чуть-чуть где-то наступить на открытие. Но докторская диссертация - это открытие. Только открытие! Никаких других докторов нам не надо. Нет открытия - нет докторской диссертации! Это железное мое требование. И оно должно быть реализовано.

Ученый должен быть богатым, если он настоящий ученый, и даже очень богатым. Но он должен это заслужить. Зачем содержать просто вот эту армию, которая нам практически ничего не дает? Я с ними часто сталкиваюсь в поездках. Часто. Вот группа ученых: что, где, как? И вижу: умные люди. Ученый, он никогда не боится прийти в поле, в цех и там что-то думать, творить. Вот этих надо поддерживать. А другие - просто следом бегают или подпевают, или такую бязглуздзiцу несут, что страшно слушать.

Как же мы будем инновациями заниматься, как будем модернизировать реальный сектор экономики с такими подходами?

Я планирую побывать в этом году и принципиально посмотреть на работу прежде всего Академии наук. Но и вузовская отраслевая наука в стороне не останется. Никто не может рассчитывать на бездумно полученные деньги. Никто. Таких денег в стране нет.